Мечтопад

Алёне Ч.

Пришла зима — и поздний горький вечер
Укрыл от глаз злых будней канитель;
Дождей стена сменилась снегопадом.
Но сердце стерпит
И новую метель…

Горит фонарь… И вблеске бледно-лунном
Огни-снежинки, словно светлячки,
Обрушились мятежным звездопадом
Обычным чудом
Да в порванную жизнь.

Так первый снег, на душу бросив иней,
Весь мир представил с чистого листа!..
Возможно и, что так все было надо,
Но боль не стынет
Разлуки не спроста.

Как хрупким льдом подернулись все лужи,
Так и моря невыплаканных слез…
И, как святыню, зимнюю прохладу
С невинной стужей
Вдыхаю в свете звезд…

Горят огнем, как в газовой конфорке:
Прохладным пламенем, небесно-голубым,
Объятий страсть и наши поцелуи,
Как думал, робки,
А выяснилось немы!

Не важно все! Ведь первый снег не взыщет.
Но каждая снежинка — чей-то взгляд
Из прошлой жизни… Так под ноги рухнет
Надежд безликих
Мой сладкий мечтопад!

Дым кальяна

Ночи полные раздумий,
Дым кальяна сладковат…
В ожидании новой бури,
Каждый вдох густ, как затяг…
Смог над городом притихшим
Намекает на войну;
В сердце, так давно остывшем,
Любовь мечется в плену,
Пьяно бьется, как в горячке,
Словно каждый новый миг
Был последним… улиц спящих
Лабиринт листвой покрыт.

Звезд не видно за подолом
Платья зарева огней
Ярких, как пожар Содома,
Злых машин и фонарей…
Как гирляндой ночь обвила
Новостроек темный ряд;
На фасадах переливы
Окон все еще горят…
В этих окнах паутиной
Нити судеб заплелись;
Блеск экрана бледно-синий –
Одинока чья-то жизнь…

Сколько боли, сколько будет?
Тлеют с табаком угли.
Окна, люди, окна, люди…
Город вечность мне сулит.
Среди спящих миллионов
Есть, наверное, одна
Жизнь в безмолвии оконном,
Что в слезах все ждет меня…
Ночи полные раздумий,
Дым кальяна сладковат.
Одиночества не будет…
Вдох – и с неба на кровать!..

Мир

Мир, затишье, перепутье,
Сон, надежда, снова день…
Жаль, что вместо вина ртути
Мне в потир налила тень.

Жаль, что я смотрю на небо,
А друзья – в ширинку мне;
Жаль, что ждать меня к обеду
Будут только смерть и нефть.

Жаль, вина осталось мало —
Уже утро, а все трезв…
Хлеб, селедка, водка, сало;
На виске танцует нерв –

Как все это задостало!
Ножик в сердце – время в спять!
Я хотел сказать: «Прощаю» —
Только вышло снова: «Блять!»..

Беспросветная истома…
Эта жизнь не для детей:
Не хватает неги дома –
Проститутка раз в семь дней.

Я тону в рутинной хляби,
Созидая свой бардак.
Лишь в постели с новой блядью
Я вития… Born to Fuck…

Ждет в такой жестокой сказке
Групповуха, а не бал,
Всех мечтающих о ласке,
И принцесс гнилой оскал.

Только пасти, только рыла,
Только скот один кругом…
А друзей как в ванне мыла:
Пена, пена… Мой дурдом:

Мои чувства, идеалы –
Как одежда в лоскуты…
Мой прелестный милый ангел
Потерял невинность в дым.

Все равно смотрю на небо…
Слезы, слезы… Снова спать.
Я скажу, cкажу: «прощаю!»
И с надеждой буду ждать…

Колокольный звон

Спасибо Насте и Маше за незабываемую поездку в Суздаль и Владимир 😉

Небеса играют с блеском Солнца,
Луч пробил броню свинцовых туч…
Купола венчая, к земле льется
Яркий свет, искрясь в покрове луж.

Словно нимб над образом святого,
Радуга раскинулась в полях…
Боже, не суди нас смертных строго:
Весь грех в наших пламенных сердцах!..

Переливы ангельского хора,
Сексуальный одинокий стон
Слышатся в набате; с ветра воем
Бьется колокольный перезвон!

В сердце резонируя, он просит
Занести, как в нотную тетрадь,
Эту музыку навеки в сердце. Просто,
Жизнь разрушив, заново начать!

С болью от поруганной надежды,
С правом на надежду на потом,
Мы нашли покой душе мятежной
В крестном ходе, слушая тот звон…

Вознесясь под храмовые своды,
Песни превратились в горький плач.
Тот, о ком ты молишь все иконы, –
Твой же самый преданный палач…

Милая, кому ты ставишь свечку?..
Своей страстью мы себя спасли –
И любовью, я надеюсь, вечной
От нападок черта сберегли…

Пусть закат, сжигая день впустую,
Вновь встречает ночь и трепет звезд,
Мы, молитвой пряча поцелуи,
В прошлое сожгли последний мост…

Гори, моя звезда!

Гори, моя звезда! Свети! Так не хватает
Уюта дома, искренности слов…
Пускай твоя мечта, как Солнце, воссияет,
Согреет, пусть, прохладный небосклон.

Прости, моя любовь! Прости за малодушье
Пустых улыбок, фальши сладких фраз…
Прости и улыбнись… Невинно, простодушно…
Затми закат красой игривых глаз.

Позволь тебя обнять… Не боле, но не меньше!
Позволь сказать, что все-таки хотел…
«Любить тебя всегда, без памяти и вечно!..» —
Давно хотел, но, может, не успел.

Весна грехи простит и смоет их капелью…
Давай любить подобно ангелам!
И в небеса взлетим, ведь раньше мы не смели,
Лазурный замок мы построим там…

Гори, моя звезда! Свети! Я буду рядом
Покой и душу нежно охранять…
Пока еще хоть что-то в мире нашем свято,
Есть повод жить в надежде и мечтать!..

Homo homini lumen est

Homo homini
lumen est –
Вот и все, что надо…
Вот и весь протест!..

Ночь, лишь фонари
вдоль шоссе
Мне напоминают,
Что всех ждет в конце…

К Солнцу, к небесам
птицей ввысь
Так давно мечтали
С ветром вознестись…

Крылья хлещет дождь
бури злой –
Больно! Но взлетаем
Над слепой землей…

Ницше и Хайям
в рюкзаке:
Между строк свобода,
Цепи в голове…

Homo homini
lumen est –
Вот слова от Бога,
Вот и весь протест!..

Протестный

Эмансипация,
Глобализация,
Весь мир в прострации –
Здравствуй! Проснись!

Их конституция,
Как проституция,
Только и сучится –
Все зашибись!

Мобилизация
В рамках стагнации
И деградации
Совести – Yes!

Не оглашается,
Кто убивается,
Это стараются
Страны ЕС…

Церковь не парится,
Все покупается:
Рай для всей нации –
Капитализм.

Саспенс бездушия,
Гул негодующих
Тонет в тщедушии
Прессы и СМИ.

«Мы потребители:
В наших обителях
Их истребители
Нам не страшны!..» —

Все мы так думаем, —
Страх перед пулями,
Но горой с трупами
Можем быть мы…

Сей стих – не акция,
А провокация,
Жалкая фикция
Крика души…

Вавилон в пламени,
Доллар на знамени,
Два павших здания –
Знак: «Поспеши!»

Маски

Как надоели эти маски
И на душе лежащий грим;
Так в столько трагичном для нас фарсе
Мы дарим счастье остальным …
Мы все актеры для Фемиды,
Наш саван – занавес кулис…
Несправедливо и обидно,
Что не дан шанс сыграть на бис.
Здесь Бог – сам театральный критик,
А Дьявол – выпивший суфлер:
Но кто же дергает все нити?
Кто кукловод и режиссер?
А кто паяц, тот сам и зритель;
Какой аншлаг в наш бенефис!..
Но мы кричим в зал: «Отпустите!» —
И слышен смех тщедушных лиц.
Как надоели эти маски! —
Сорвать бы, быть самим собой,
Но до антракта мы во власти
Той сцены, где вся жизнь – лишь роль…
А режиссер в тебе смеется;
Аплодисментов полон зал…
И нить судьбы здесь резко рвется…
Под маской был ты сам… ты сам!..

In Vino Veritas

Три истины в моем стакане с чаем;
Две – в чашке кофе утром на крыльце…
И лишь одна мне дерзко отвечает:
«Люби Ее!» — та истина в вине! –

«На исповедь не в церковь, и не к Богу,
А в рваных кедах ночью к Ней в постель…
Когда умрешь, ни ангелу, ни черту
Ответишь ты – предстанешь перед Ней…»