С дождливой стужей осени слепая благодать
Да сто лет одиночества влетели
В окно квартиры, замерли, со вздохом на кровать,
Как пьяные любовницы уселись…

За стенкой стоны слышатся – святая простота –
Любовь аккомпанирует кровати…
Пусть им хватает нежности кофейника с утра,
Но тело просит секса для разрядки.

Гори все синим пламенем! Ах, русская тоска!
Навстречу тихой вечности объятия
Дым сигарет распахивал в отверстие окна;
А за окном молитвы да проклятия…

Асфальт ехидно скалится провалами в шоссе,
Такая вот жестокая сатира…
Дождя и солнца капельки снаружи на стекле,
А изнутри – предчувствие сортира.

Невинность белым голубем взлетела к небесам,
И мокрой кошкой срам один остался…
А вот напьюсь когда-нибудь – и тоже буду там!
Пока же подоконник – мое царство…

Вчера на рассвете в лучах золотого,
Надежды иконы, хмельного восхода
Ангел играл на гитаре,
На балконе курил…
И глупой баранкой нимб над головою
Мотался в такт песне; прекрасной игрою
Ангел привет своей маме
Так, наверно, дарил…

И слушали кошки, и слушали люди.
Раскрасила песня столь серые будни…
И каждый, кто ее слышал,
Верил в счастье на миг…
И стихли машины, затих гул кагала,
Набат колокольный известного храма
Тоже пытался стать тише,
И сей вторил мотив.

Шесть струн, медиатор, блатные аккорды;
Вот так догмы церкви привязаны к нотам!
Ангел играл на гитаре,
Улыбался, курил…
И даже на небе у Ворот Святой Петр
Насвистывал песню всем ждущим прохода…
И в скучном праведном рае
И святоша кутил…

Но вдруг смолкли струны – и ангел заплакал,
И полились слезы-ручьи водопадом…
Ангел расправил вдруг крылья,
Помолчал — и взлетел…
И люди молчали, и кошки молчали,
Внимая поющему сердцу в печали…
Облака по небу плыли,
А рассвет все алел…